fi_la: (Венеция)
Не секрет, что у меня есть любимые книги и авторы. И когда я пишу сам, нет-нет, да и поддаюсь соблазну, выдернуть метафору, историю или что-то еще из любимой вещи.
Вначале, я бил себя за это по рукам. Иногда даже больно. Ведь, все это граничило с воровством. Я не был вполне уверен, что все опознают первоисточник, а значит, аллюзия превратится в банальный плагиат - творческую переработку хорошей идеи.
Но потом, еще и еще раз перечитывая разные произведения, я начал сомневаться в том, целесообразно ли так себя ограничивать.
Ведь многие авторы используют отсылки, не сильно их афишируя, используют знакомые литературные и культурные контексты, считая это нормой.
С другой стороны, неуютно себя чувствуешь, пересказывая или развивая чужую мысль, пусть даже и очень конгениальную твоей собственной.
В общем, нужен совет, как поступать в этом случае. Что вы думаете?
fi_la: (Default)
Как-то часто в последнее время садишься и пишешь реквиемы. Неумелые, нескладные реквиемы по своему детству. Уходят, уходят. Люди, которые в детском представлении казались вечными, подобными богам. Которые были как бы живы, и как бы памятниками. Люди, которых я воспринимал примерно так же, как Стивенсона, Обручева или даже Вальтера Скотта. За обложками книг не видно было ни лиц, ни биографий, ни даже возраста.
Зато видно было собеседника. И его монолог был выстроен так, что ты легко мог трансформировать беседу в диалог, задавая вопросы и получая ответы.
Если отбросить немного личного, Стругацкие предстали мне, как и многие другие авторы в виде томика из собрания БСФ. Потом были и журнальные публикации, но изначально - именно этот томик.
Я прочитал "Трудно быть богом" (вещь, которую до сих пор считаю лучшей в их творчестве), и понял ее именно так, как должно было ее понимать на советских кухнях. "Это ж про нас, какие к черту волки", как пел Высоцкий.
И лишь много лет спустя я прочитал "Трудно быть богом" немного по-другому, как произведение с людьми, их переживаниями, драмами и трагедиями, как книгу о чувствах и долге, книгу о выборе, предательстве, и новом выборе. О сложнейших моральных терзаниях. Я вычитывал оттуда совсем другой пласт, которого, кстати, не находил в других книгах Стругацких.
Думаю, я был не одинок. Советская фантастика являла собой удивительного литературного уродца. Такого Гуимплена, искусственно созданного на потеху толпе. Уродца доброго, уродца с душой, умного, храброго, но уродца.
Советские фантасты находились в жесточайших тисках. С одной стороны, в их произведениях не должно было быть никакой оруэловщины или замятинщины ( за кестлеровщину вообще можно было уехать надолго и далеко). А ее могли усмотреть в самых невинных описаниях.
С другой стороны, "фантастика будущего" была предзадана программой партии. В будущем мог быть только коммунизм, а значит интересных описаний общественной жизни ждать было нельзя - какие эльфы, какие морлоки - наши люди все равны, как на подбор. классовая борьба выиграна. А обществу не за что больше бороться.
С третьей стороны, научный уклон тоже должен был фильтроваться, ведь не дай бог в фантастическом произведении кто-то сможет усмотреть намек на реально создаваемое нашими доблестными почтовыми ящиками могучее оружие.
Фантасты в таких условиях не только выживали, но и творили, создав мощное литературное явление, пусть и в облике уродца.
К сожалению, сейчас эти коды уже не являются увлекательным шифром, который разгадывали в свое время жители СССР. Они превратились в нечто, утяжеляющее текст и восприятие, нечто, делающее книги значимо хуже. Кодированные тексты, с том числе и Стругацких, сейчас воспринимаются анахронизмом, пусть их и разбирают порой на цитаты, не всегда понимая изначальный смысл сказанного.
Эта литература не могла иметь своего продолжения. Она была замкнута и бесплодна по своей сути. Талантливейшее поколение, играя по единственным доступным правилам создало трансцедентальную ветку литературы, которую в будущем можно понимать только через какие-то эманации.  
Я не исключаю того, что сейчас интернет захлестнет стругацкомания (и это было бы здорово, на самом деле). Возможно, люди будут писать о том, как они перечитывают то или иное произведение, возможно, даже восхищаться. Однако, положа руку на сердце, скажите, можете ли вы воспринимать стругацких, как настоящую большую литературу? Я, наверное, еще раз перечитаю "Трудно быть богом", но вряд ли возьмусь за другое. Слишком много кодов, слишком много запретов. Имея возможность выбирать, мне трудно вернуться к этой литературе. Хотя, безусловно, в ней моя ностальгия по детству.
И еще одно. Я уже как-то писал, что советская фантастика была удивительно богата неожиданными идеями. Очень часто авторы мимоходом открывали тему, которая в нынешнем мире фантастики разворачивается сребролюбивым автором минимум в роман, а максимум в цикл произведений.
 Тогда же было принято фонтанировать идеями, и легко разбрасывать их по страницами. Такими же, кстати, были и Стругацкие.
Сейчас с идеями обращаются куда бережнее, каждую из них превращая в золотоноскую курицу. Тогда же их свободно выпускали в мир, и в этом была расточительная прелесть золотого века.
Стругацких больше нет. Страница почти перевернута.
fi_la: (Default)
Радует то, что многие сумели, вслед за Андронниковым, придумать каламбур. И на очереди новый вопрос.

Поговаривают, что писатель, литературовед, литературный критик Виктор Шкловский, не только ввел в русский язык это словосочетание, но и придумал байку, объясняющую его происхождение. И вправду, история очень похожа на мистификацию от человеку, которому постоянно приходилось оценивать величину литературных талантов.
Упомянутое словосочетание было особенно на слуху перед одним из финалов-2010.
Воспроизведите его.

Жду ответов. Удачи.


Ответ )
fi_la: (Default)

Испания не обделена великими писателями. Скорее, правда, драматургами, но в любом случае, литераторами.
Однако национальный писатель в Испании все-таки один. Почитаемый, читаемый и изучаемый. Я был приятно поражен, когда увидел на Гран Виа (центральной улице) огромное здание, в котором помещается музей Сервантеса.
Все-таки тяжело представить на Крещатике огромный музей Шевченко, или на Тверской - музей Пушкина. А испанцы считают, что сервантес не менее важен, чем банки, гостиницы, рестораны, офисы, магазины, министерства. и прочие важнейшие заведения.
А памятник Сервантесу на площади Испании поражает сочетанием величественности и сентиментальности.





Монументальный Сервантес, романтичный Кихот, уютный Панса. Чудная композиция. Лучше многих виденных мною литературных памятников.
Кстати, на площадях Мадрида, прямо на мостовой описаны различные героические истории. В частности, перед королевским дворцом можно прочитать о подвигах испанской эскадры, и о бое, в котором Сервантес потерял руку. Такое вот наглядное просветительство.
fi_la: (Default)
[Poll #1541949]Вчера по телевизору попал на "Школу злословия", где шел очередной окололитературный спор с округлением глаз, заламыванием рук, и патетическим "как вы так можете говорить?". Впрочем, были и интересные моменты, но суть не в этом.
В очередной раз, девушки участвующие в споре, коснулись извечного вопроса о характере русскоязычного читателя. Со времен фундаментальной работы Мережковского можно делить классического русскоязычного читателя на ПОчитателей Толстого и Достоевского.
Понятно, что такая классификация не только имеет право на жизнь, но и совершенно оправданна, ведь манера письма Льва Николаевича и Федора Михайловича действительно созвучна разным типам сознания, и познания окружающей действительности.
И не секрет, что и Толстой и Достоевский во многом определили развитие мировой литературы двадцатого века, оказывая влияние на сильнейших литераторов нескольких следующих поколений.
Принято считать, что толстовский взгляд на мир более естественен, и его разделяют люди, которые хотят понять себя и окружающим, не вдаваясь в мистику (наиболее отрешенные толстовские персонажи, как Платон Каратаев, куда более понимаемы разумом, нежели герои Достоевского), тогда как Федор Михалыч смотрит вокруг, что называется, с "переподвывертом", моделируя надуманные психологические ситуации. 
Отмечу, что и родители мои, и знакомые достаточно четко делятся по оси "лео - дости". И я, несмотря на то, что, согласно одной из семейных легенд, получил имя в том числе благодаря Алеше Карамазову, однозначно предпочитаю Толстого, и с трудом воспринимаю Достоевского.
Интересно, а как вы? Резонируете с кем-либо из этих авторов. Или воспринимаете каждого из них. Или они оба вам чужды. Интересно услышать ваше мнение.
fi_la: (Default)
Сегодня в чьей-то ленте наткнулся на сообщество "что читать". И в нем на сообщение некоего автора об "Игре в бисер".
Храбрый автор, с ретивостью пятиклассника, которому задали писать изложение, клеймит Гессе, называя его занудой, отмечая несостыковки в сюжете и плохую прописанность героев.
Далее следует резюме - книга очень плохая, дочитать ее до конца невозможно, и вообще какие дебилы эти люди из нобелевского комитета.
В комментариях "знатоки" высказываются на тему, "ха-ха, это еще что, а вот Манну вообще дали нобелевку за "Волшебную гору" - тошнотики ужасные, я и трети не осилил", "Это вы еще "Степного волка" не видели" и так далее.
И большинство комментаторов чувствуют себя по меньшей мере Маяковскими, сбрасывающими Пушкина с парохода истории.
И надо сказать, что это открытие меня шокировало. Понятно, что прекрасно живут себе миллионы людей вообще никогда не слышавшие о Гессе, да и из книг читавшие только синюю и букварь, но данное сообщество, несомненно, объединяет людей, тянущихся к литературе, и трагично, что уровень обсуждения в этом сообществе совершенно троглодитский.
Книги воспринимаются лишь как материал к изложению, основа для школьного или институтского сочинения. Когда-то мы со смехом приводили шутливую "оценку" бесссмертной "Карениной" - "роман о том, что негоже замужней женщине с ребенком увлекаться молодыми офицерами". А теперь видно в "читательских" кругах это нормальный уровень критики.
Неужели массчтиво и школа настолько превратило всех в баранов. Что это, неумение понять автора, то есть глупость беспросветная, или нежелание вникать в что-то сложнее любовного треугольника, то есть бездуховность.
Скажите, а вы тоже считаете "Игру в бисер", "Волшебную гору", "Войну и мир", "Паломничество в страну востока", "Доктора Фаустуса" тупыми занудными произведениями с непонятной идеей и персонажами?
Неужели мир окончательно перешел на комиксы?
fi_la: (Default)
"Одиссея", "Теогония", "Сказание о Гильгамеше", "Рассказ о двух братьях", джатаки, "Книга Перемен", Тора, Мидраши, мифы океании. Все это литература времен "детства цивилизаций".
Многие из вас "проходили" ее в школах и ВУЗах. Многие читали, кто-то изучал.
Скажите, а что вы чувствуете, когда читаете эти тексты? Способны ли вы воспринимать архаику, как литературу, или находите в ней только историческую ценность. Стараетесь ли вы понять, как думали, и какие эмоции переживали люди, отделенные от нас невероятным "культурным слоем". Можете ли вы на самом деле понять о чем эти книги?
Поделитесь, что из древнего будоражит вас больше всего, и почему?
Мне почему-то ближе всего помянутая выше "Одиссея". Кажется, что она ближе всего к моему восприятию мира. Кажется, что я понимаю строй мысли героев, и могу вжиться в эту сказку. Ведь мы же "проживаем" книги, входя в образ главного героя, либо нарратора. Иногда мой мозг не впускает древность, а вот "Одиссея" стала близка и понятна еще с первого детско-юношеского прочтения, и остается одной из любимейших до сих пор. 
fi_la: (Default)
Краткосрочное пребывание в Москве (проездом из Калуги - колыбели мировй космонавтики) оказалось весьма удачным в плане приобретения хороших книг.
Для ближайшего чтения удалось приобрести новый сборничек статей под шапкой Хокинга (он, похоже, стал брендом и в России), старый труд Прибрама "Языки мозга", биографию Гауди (оказалось, что в исхоженной вдоль и поперек Барселоне, скрывается еще не одно и не два "гаудианских" строения, так что надо бы устроить очередную "гаудиенцию", неизвестную мне ранее пушкинистику, а также две новеньких для меня книжки Эко.
Кроме того, в букинисте удалось выцепить академического Мюнхгаузена, и один из двух томов Леонардо (которого раньше не читал).
Так вот, пару слов о романах Эко. Если историю древнего мира сподручнее учить по Манну, а римскую империю по Моммзену, то тем, у кого сводило скулы на уроках медиевистики, просто необходимо окунуться в мир Эко.
Кстати, из этого мира можно извлечь и практическую пользу, как например Ден Браун, который прочитал "Маятник Фуко", выдрал несколько сюжетных линий, и изложил их в беллетристической манере, в меру собственного понимания исторических фактов и контекста. Помянутый Браун стал мультимиллионером. А между тем, у Эко есть еще много книг, а значит, еще не один графоман может обогатиться.
Приехав из Москвы, я ухватился за "Баудолино", и должен вам сказать - это первосортное чтиво. Времена Фридриха Барбароссы приближаются к нам на расстояние вытянутой руки, со всеми отсылками к усобицам италийских городов, разорением Константинополя, студенческой жизни Парижа и Болоньи, асасинам и так далее.
Особенно интересно участие Баудолино (приемный сын Фридриха) в политических играх, которые велись в то время не менее изощренно, чем сейчас.
А уж препарирование "исторических документов", которой с иезуитской усмешкой занимается Эко, и вовсе достойна восхищения. Придуманная друзьями-студентами история "вымышленного царства" (в терминологии Гумилева), показывает нам, как осторожно надо относится к любым свидетельствам.
Легенда о пресвитере Иоанне, как и любая историческая легенда, содержит в себе лишь зерно правды, но пережила века потому, чтобы была уж очень искусно написана. 
Так же, собственно, и любая рекламная идея. Написанная ярко живо, с отсылками к общепринятым реалиям, она легко "уходит в народ", и частенько живет десятилетия. Поэтому, создателям современных мифов не помешает поучится и у изобретательного Баудолино, и у Эко.
Словом, очень рекомендую.

Profile

fi_la: (Default)
fi_la

January 2013

S M T W T F S
   1 2 345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 06:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios